Клиффорд Дж. Леви (Clifford J. Levy), "The New York Times", США.



Недавние вашингтонские снегопады были замечены даже в Москве. Но не у всех известие о них вызвало сочувствие. Неужели Конгресс и другие важные учреждения, не говоря уже о школах, действительно были закрыты? Неужели жители города в панике скупили все продукты, так что полки магазинов стали напоминать нечто знакомое с советских времен?

Неужели все это из-за снега?

Россия, сознавая свое отставание от Соединенных Штатов во многих областях, стремится воспользоваться любой оказией, чтобы утвердить свое превосходство, и когда речь идет о морозоустойчивости, она, конечно же, вне конкуренции.

В этой "холодной войне" Россия побеждает. Читать далее

Фрейзер Кэмерон (Fraser Cameron), "The New York Times", США.



Президент Дмитрий Медведев публично заявляет: если Россия не хочет превратиться в страну Третьего мира, ей надо менять курс. А первый вице-премьер Игорь Шувалов недавно заверил инвесторов: хотя Россия только что пережила самый серьезный спад за десять лет, к 2020 году благодаря инновациям и вложениям в «человеческий капитал» она станет совершенно «новой страной». По его словам, в течение ближайшего года инвестиционный климат в стране существенно улучшится - за счет сокращения бюрократических проволочек и реформы судебной системы.

Отлично - вот только все это мы уже слышали. Десять лет назад, обосновавшись в Кремле, Владимир Путин тоже обещал обеспечить в стране верховенство закона и побороть коррупцию. Однако за годы его пребывания у власти никаких шагов в сторону усиления независимости судебной власти сделано не было, а коррумпированный бюрократический аппарат только разросся. Читать далее

Михаил Ходорковский, "The New York Times", США.



Последнее десятилетие начиналось для России на оптимистической ноте. Страна выходила из серьезного финансового кризиса и политических потрясений девяностых. В промышленности и сельском хозяйстве быстро шло оздоровление, а финансовую систему удалось спасти и укрепить. Миллионы людей шли в бизнес, находя применение своим усилиям и талантам. Институты государства стали работать более надежно, начали формироваться структуры настоящего гражданского общества.

Сегодня многие люди с грустью вспоминают то время, когда у России был настоящий, действенный парламент, где шел диалог социальных и деловых интересов, где искались и находились компромиссы. Они вспоминают, как судебная система страны начинала ощущать свою независимость и как они обнаружили, что способны у себя на родине сыграть гражданскую роль. Была надежда на то, что граждане России станут активными участниками динамичного, полноценного гражданского общества. Читать далее

София Кишковски (Sophia Kishkovsky), "The New York Times", США.



Новый двухтомный учебник, посвященный истории России в бурном 20 столетии, в самой стране и за рубежом оценивается как этапный труд, вносящий существенный вклад в непрекращающуюся острую дискуссию о прошлом страны и национальной идентичности россиян. Эта объемистая книга (в каждом томе почти тысяча страниц), написанная авторским коллективом из 45 ученых во главе с главным редактором Андреем Зубовым - профессором института, готовящего кадры для российского МИДа [МГИМО - прим. пер.] - была опубликована в прошлом году издательством АСТ; сейчас печатается второй тираж в 10000 экземпляров.

В этой работе под названием «История России. XX век» (розничная цена эквивалентна 20 долларам за том) делается попытка подняться над идеологизированной борьбой за коллективную историческую память российского народа. Авторы критически относятся как к царской России, так и к коммунистическому строю, и включают в общую картину этого бурного и страшного столетия такие темы, как история русской эмиграции и Православной Церкви. В основе методологии труда несомненно лежат христианские ценности - среди авторов есть священник Русской Православной Церкви - однако книга лишена налета Читать далее

Дэвид Колли (David P. Colley), "The New York Times", США.



Шестьдесят пять лет назад, в ноябре 1944 г., ситуация на Западном фронте зашла в тупик. После высадки в Нормандии вермахту пришлось очистить всю Францию, но он подтянул резервы и сумел остановить союзные армии на германской границе. На всем пространстве от Голландии до Франции линия фронта стабилизировалась - но тысячи союзных солдат продолжали погибать в безрезультатных попытках командования выйти на берег Рейна.

Впрочем, на одном участке союзники продолжали наступление. 24 ноября части Шестой группы армий достигли Рейна у Страсбурга, и ее командующий, генерал-лейтенант Джейкоб Л. Деверс (Jacob L. Devers), смог взглянуть на его бурые воды и немецкий берег вдали. Его группировка, состоявшая из 7-й американской и 1-й французской армий, 15 августа высадилась возле Марселя - этой десантной операции историки уделяют мало внимания, но в то время ее называли «вторым «Оверлордом»» - и продвинулась с юга Франции до самой столицы Эльзаса. К тому времени ни одна другая союзная армия - даже та, что возглавлял энергичный Джордж Паттон (George Patton), еще не вышла к Рейну. Деверс отправил на противоположный берег разведчиков. «Доты там стоят пустые», - доложил вернувшийся солдат. Немецкие оборонительные линии на Верхнем Рейне не были заняты войсками: противник не был готов к противодействию переправе союзников, в результате которой немецкие войска можно было бы охватить с юга. В этом случае рухнула бы оборона вермахта на всем фронте от Голландии до Швейцарии. Читать далее

Эллен Бэрри (Ellen Barry), "The New York Times", США.



Уже много веков каждую осень жителей России тянет в леса

В начале октября из леса недалеко от городка Горячий Ключ на юге России вышел мокрый до нитки и небритый человек, сообщивший спасателям, что он три ночи подряд сидел на деревьях, чтобы не стать добычей шакалов.

Похожая история произошла недалеко от сибирского Братска, где 22-летний мужчина пять дней плутал в тайге, накрываясь по ночам сосновыми ветками, чтобы уберечь себя от обморожения. Между тем, в одиннадцати часовых поясах к западу, вблизи балтийского побережья, команда спасателей обнаружила пожилых супругов на болоте, где, по их словам, они провели ночь. Женщина, как сообщается, находилась в «состоянии паники».

Такое случается каждый грибной сезон. Россияне - страстные грибники. Собирание грибов, занятие, пришедшее из давних времен, они называют «тихой охотой», и часто настолько увлекаются им, что безнадежно пропадают в лесах. На поиски выдвигаются поисково-спасательные отряды - пешком и на вертолетах, иногда задействуя собак-следопытов и парашютистов, а газеты со смаком пересказывают эти истории. Читать далее

Герберт Уэллс, "The New York Times" (США).



Статья опубликована 7 ноября 1920 года



Многие литературные критики считают г-на Уэллса наиболее выдающимся английским писателем, и, безусловно, он входит в число двух-трех самых видных авторов своей страны. Он прославился как романист и эссеист. Уэллс появился на свет 54 года назад, образование получил в частных школах и Кингз-колледже Лондонского университета, где ему было присвоено ученое звание по зоологии. После "Войны миров", опубликованной в 1908 году, Уэллс написал несколько десятков книг, в том числе замечательный роман о войне "Мистер Бритлинг пьёт чашу до дна" и недавно вышедшие в свет "Очерки истории цивилизации". Статьи из данного цикла очерков о России будут публиковаться в воскресных выпусках New York Times. Мы каждую неделю получаем их по телеграфу из Лондона сразу после того, как автор завершает над ними работу.


Часть первая: Гибнущий Петроград


15 январе 1914 года я провел недели две в Петрограде и Москве; в сентябре 1920 года г. Каменев, член русской торговой делегации в Лондоне, предложил мне снова посетить Россию. Я ухватился за это предложение и в конце сентября отправился туда с моим сыном, немного говорившим по-русски.

Мы пробыли в России 15 дней; большую часть из них - в Петрограде, по которому мы бродили совершенно свободно и самостоятельно и где нам показали почти все, что мы хотели посмотреть. Мы побывали в Москве, и у меня была продолжительная беседа с Лениным, о которой я расскажу дальше. Читать далее

О.Е. Чезаре, "The New York Times" (США).



Статья опубликована 24 декабря 1922 года.



Мне сказали, что я могу оставить всякую надежду написать портрет Ленина. Я уже зарисовал большинство значимых фигур Советской Республики, и не мог покинуть Россию без портрета Ленина. Это было все равно, что просить луну с неба. Так с августа по октябрь Ленин стал моей навязчивой идей. Он находился в России, недалеко от Москвы, выздоравливал, но к нему не пускали ни близких друзей, ни родственников, ни комиссаров, у которых к нему были срочные вопросы.

Некоторые московские «всезнайки» утверждали, что он умер. «Так где же он похоронен?!». В Москве они говорили об этом шепотом, за пределами столицы – во весь голос. «Убит! Застрелен! Отравлен! Утоплен!».

Коммунисты делали все возможное, чтобы помочь мне, они не оставляли попыток. Как-то раз я повстречал немецкого врача Ферстера (Foerster), который регулярно прилетал в Россию к своему пациенту. Если я не мог нарисовать Ленина, почему бы мне не нарисовать его тень! Доктор согласился позировать мне, но сказал, что для публикации портрета ему понадобится разрешение его правительства. Он спросит у Ленина. «Как Вы думаете, может быть, если Ленин недостаточно хорошо себя чувствует, он уделит несколько минут – я просто взгляну на него, ему не нужно будет позировать». Ферстер сказал, что сделает все, что в его силах, и я почувствовал, что он сдержит слово. Я был окрылен надеждой. Москва и Красная Россия на ближайшее время представились мне в розовом цвете.

Я вернулся, чтобы услышать свой приговор в резной царский дворец, который теперь именуется Домом приемов, стоящий на берегу Москва-реки напротив Кремля. Увы мне! Ленина волновало только одно – вернуться к работе, и никаких глупостей! А доктор уезжал вечером в Германию, увозя с собой портрет, который я ему отдал. Он даже не получил разрешения на его публикацию, так что мне от этого прока никакого не было. Однако он сказал, что портрет ему понравился. Так доктор Ферстер исчез со сцены, а вместе с ним и мои надежды. Читать далее

9 февраля 1873 года, "The New York Times", США.





Семья, чей дом выбирают для празднования Рождества, должна быть богатой и гостеприимной. Задолго до Васильева дня хозяйка такого 'назначенного' дома наносит визиты всем родным и друзьям, приглашая молодых и старых - каждого будущего гостя она называет по имени и обращается к каждому с почтительной речью: ее слова передаются из поколения в поколение. На следующий день те же дома посещает нянюшка ('бабка-позыватка'): ей поручается пригласить молодых девушек. Появление нянюшки с этой 'посольской миссией' хозяева неизменно встречают громкими радостными восклицаниями, и оказывают ей всевозможные знаки уважения. Передавая приглашение, она называет каждую девицу по имени, и указывает, где она живет; после этого хозяйка дома, приготовив для нянюшки чарку вина, пытается вызнать у нее имена других приглашенных, затем тех, кого решили не звать, и, наконец, имена парней и девушек, объявленных 'сужеными'.

Этот последний вопрос касается самого интересного обычая, связанного с рождественскими торжествами. Издревле существует правило, согласно которому хозяйка 'назначенного' дома выбирает для каждой приглашенной девушки кавалера, которого называют 'суженым'. В общении с барышней он обладает большими правами, чем все другие молодые люди, но одновременно обязан развлекать только ее. Такие пары называют 'сужеными', и хозяйка дома должна проявить немалую предусмотрительность при их выборе - ведь любое ее решение в таких делах должно беспрекословно выполняться не только самими парнями и девушками, но и их родителями. Читать далее